-- Боже мой, а что если она умерла!
Эта ужасная мысль, как только она зародилась в его мозгу, больше уже не покидала его: он сгорбился, голова его склонилась на грудь, и в продолжение нескольких минут он оставался неподвижным, безжизненным, без воли, подавленный скорбью.
Но, к счастью для молодого человека, реакция наступила очень скоро: большое горе, если не убивает сразу, то подкрепляет мужество и удесятеряет энергию. Граф встал, бросил на небо блестящий взор и проговорил твердым голосом:
-- Это невозможно! Бог не допустит такого страшного несчастья. Творец не стал бы разбивать одно из самых прелестных своих творений. Нет! Нет! Анжела жива, я в этом уверен...
Тогда он встал и медленными шагами обошел ограду и сад, останавливаясь то тут, то там, на тех самых местах, где в свои предыдущие посещения он останавливался во время прогулок с молодой девушкой. Память его, беспощадная, как память всех, кому приходится переживать такие минуты, напоминала ему самые ничтожные подробности об этих приятных прогулках: там он сорвал цветок, там он отодвинул ветку, мешавшую ей проходить и загораживавшую аллею; чуть дальше молодая девушка бросала крошки птицам, гнездо которых было спрятано в двух шагах, в чаще. Когда молодой человек протянул руку и дотронулся до гнезда, оставшегося пустым еще с прошедшего сезона, он увидел, что гнездо не пусто! Нет, пальцы молодого человека схватили букет, лежавший на дне. Цветы, правда, завяли и почти обратились в пыль, но капитан узнал их с чувством грусти, смешанной с радостью.
Этот букет состоял из цветов, каждый из которых был сорван им один за другим: это было последним воспоминанием, оставленным им в минуту своего отъезда той, которую он любил. Каким образом он мог быть подкинут или, скорей, брошен в это гнездо? Граф сначала скомкал его в своих руках, но потом поднес его к губам.
Оттуда выпала бумажка, сложенная вчетверо. Граф поспешно наклонился и схватил ее раньше, чем она долетела до земли.
Затем он развернул ее и с лихорадочною поспешностью пробежал ее глазами; выражение несказанного счастия тотчас же показалось в его чертах, бывших за минуту перед тем мертвенно бледными.
Вот несколько слов, написанных дрожащей рукой на этой бумажке, дошедшей до своего адресата по воле Провидения, которые граф перечел тысячу раз:
"Вы уехали; я тоже уезжаю, увы! Когда я вернусь, этого я не знаю. Но вы, вы придете! Вы меня любите; ваше первое посещение будет посещением бедной заключенной, которой не будет здесь, чтобы вас принять и приветствовать с благополучным возвращением. Тогда вы посетите все места, где мы бродили вместе, рассказывая друг другу о нашей любви Вы найдете и это гнездо бедных птенчиков, которых мы вместе кормили. Обитатели его уже улетели; на место их я кладу мое сердце. Я вас люблю и надеюсь, что бы ни случилось, свидеться с вами. Надейтесь и вы. До свиданья!