-- Не спешите благодарить коменданта, -- сказал Баск, -- подождите, пока он вам расскажет, что случилось и каким образом он должен был освободить вас, когда, быть может, предпочел бы не делать этого.
-- Посмотрим, посмотрим! -- сказал граф, с гневом топнув ногой. -- Объясните же мне все, наконец, я ничего не понимаю и хочу знать все -- все, слышите ли вы?!
-- Этот человек все расскажет вам, капитан, только он боится последствий своих признаний, вот почему он не решается начать.
Граф де Бармон презрительно улыбнулся.
-- Этот человек не стоит моего гнева, -- сказал он, -- что бы он ни рассказал, я не стану ему мстить; он прощен заранее, даю честное слово.
-- Рассказывайте, майор, -- сказал Мигель, -- а я пока поднимусь на палубу к Нико, или, если вы предпочитаете, к Тихому Ветерку, который довольно хорошо разыграл свою роль в этом деле.
Мигель вышел, майор и граф остались одни. Майор понял, что лучше откровенно во всем сознаться, и поведал графу о своей измене со всеми подробностями. Рассказал он и о том, каким образом Мигель заставил его спасти графа, когда, напротив, он получил плату за то, чтобы погубить его. Хотя имя герцога Пеньяфлора ни разу не было произнесено во время рассказа майора, граф, однако, угадал, что это герцог наносил ему все удары. Несмотря на всю его решимость, эта глубина ненависти, этот мстительный макиавеллизм испугали его. Но в этом подробном рассказе одно обстоятельство осталось для него темным: каким образом Мигель узнал о последней проделке его врага, и узнал как раз вовремя, так, чтобы расстроить ее?
На все вопросы графа майор ничего не мог ответить, он сам этого не знал.
-- Ну как, теперь вы все узнали? -- спросил матрос, внезапно входя в каюту.
-- Да, -- ответил граф с некоторым оттенком грусти, -- все, кроме одного обстоятельства.