-- Я хочу сказать, -- отвечал флибустьер, вставая, подходя к нему и становясь перед дверью, -- что притворяться бесполезно, вы узнаны.
-- Я узнан? Я вас не понимаю... Что значат эти слова?
-- Они значат, -- грубо сказал Монбар, -- что вы шпион и изменник, и через несколько минут вы будете повешены!
-- Я? -- вскричал незнакомец с очень хорошо разыгранным удивлением. -- Вы сошли с ума или ошибаетесь. Прошу простить меня.
-- Я не сошел с ума и не ошибаюсь, сеньор дон Антонио де Ла Ронда.
Незнакомец вздрогнул, смертельная бледность покрыла его лицо, но тотчас придя в себя, он сказал:
-- О, это безумство!
-- Милостивый государь, -- прошептал Монбар, все еще спокойно, но оставаясь как бы пригвожденным к двери, -- я утверждаю, вы опровергаете. Очевидно, один из нас лжет или ошибается. Я уверяю вас, что не лгу, стало быть лжете вы, и чтобы разрешить последние сомнения на этот счет, я прошу вас выслушать меня. Но прежде не угодно ли вам сесть. Нам надо поговорить несколько минут, а я вам замечу, что не совсем прилично говорить стоя друг против друга, уподобившись боевым петухам, готовым наскочить на хохол друг другу, когда можно говорить сидя.
Невольно подчиняясь сверкающему взору флибустьера, в упор устремленного на него, и резкому повелительному тону, незнакомец сел на свое место, или, лучше сказать, не сел, а опустился на стул.
-- Теперь, -- продолжал Монбар тем же спокойным тоном, садясь на свое прежнее место, опираясь локтями о стол и подаваясь всем корпусом вперед, -- чтобы разом рассеять все иллюзии, которые вы могли сохранить, и доказать вам, что я знаю гораздо больше, чем вы желали бы, позвольте мне в двух словах рассказать вам вашу историю.