-- Милостивая государыня, с нынешнего дня на три года вы становитесь законной супругой Красивой Головы. Вы обязаны его любить, повиноваться ему и оставаться верной; таковы законы колонии. Через три года вы имеете право оставить его или продолжать жить с ним, если он на это будет согласен. Подпишите эту бумагу.
Несчастная женщина, ослепленная слезами, вне себя от отчаяния, подписала бумагу, которую ей подал губернатор, потом бросила горестный взгляд на безмолвную и равнодушную толпу, в которой у нее не было ни единого друга.
-- Что я теперь должна делать? -- спросила она губернатора тихим и дрожащим голосом.
-- Вы должны следовать за этим человеком, который на три года сделался вашим мужем, -- ответил кавалер де Фонтенэ с движением сострадания, которого он не мог сдержать.
Красивая Голова дотронулся до плеча молодой девушки, все тело которой задрожало и которая посмотрела на него с отчаянием.
-- Да, -- сказал он, -- ты должна следовать за мной. Господин губернатор сказал тебе, что теперь я твой муж на три года, и до окончания этого срока у тебя нет другого господина кроме меня. Слушай же и запомни хорошенько мои слова: то, что ты делала и чем была до сих пор, меня не касается, -- заявил он мрачным и свирепым голосом, заставившим бедную девушку похолодеть от ужаса, -- но начиная с нынешнего дня и с этой минуты ты зависишь от меня, от меня одного, я вверяю тебе мою честь, которая становится твоей честью, и если ты ее скомпрометируешь, если ты забудешь свой долг, -- прибавил он, с силой ударив своим ружьем, которое издало зловещий звук, -- вот что тебе напомнит о ней! Теперь ступай за мной.
-- Будьте поласковей с ней, Красивая Голова, -- сказал кавалер де Фонтенэ, не будучи в состоянии удержаться, -- она так молода.
-- Я буду справедлив, господин губернатор; благодарю за ваше беспристрастие, мне пора идти. Пикар, мой старый приятель, ты знаешь, где меня найти.
-- Я непременно явлюсь к тебе, но не хочу мешать твоему медовому месяцу, -- ответил Пикар с насмешкой.
Красивая Голова ушел в сопровождении своей жены. Продажа не представляла более ничего интересного; оставшиеся женщины были раскуплены за цену гораздо ниже той, за которую была продана Луиза, к великому сожалению агентов Компании. Флибустьеры уже хотели уходить, но в это время Монбар взошел на помост и, обратившись к толпе, сказал звучным голосом: