-- Что ты плетешь! Скачи доложить о моем приезде сестре и перестань болтать.
Мажордом не заставил повторять приказание дважды, пришпорил лошадь и умчался галопом.
Через десять минут дон Санчо сходил с лошади перед крыльцом дома, где его ждала женщина редкой красоты, но страшно бледная, которая, по-видимому, едва держалась на ногах -- столь слабой и болезненной она казалась. Эта женщина была сестрой дона Санчо и хозяйкой этого дома. Молодые люди долго стояли обнявшись, не произнося ни слова, потом дон Санчо предложил руку сестре и вошел с ней в комнаты, предоставив мажордому присмотреть за лошадью и поклажей. Молодой человек усадил сестру в кресло, подвинул кресло себе и сел сам.
-- Наконец-то, -- сказала она радостным голосом, взяв руку молодого человека, -- я вижу тебя опять, брат; ты здесь, возле меня. Как я рада тебя видеть!
-- Моя добрая Клара, -- отвечал дон Санчо, целуя ее в лоб, -- вот уже около года, как мы расстались.
-- Увы! -- прошептала она.
-- И за этот год случилось много такого, о чем ты, конечно, мне расскажешь.
-- Моя жизнь в этот год может быть описана в двух словах: я страдала.
-- Бедная сестра, как ты переменилась за такое короткое время! Тебя едва узнать; а я такой веселый приехал в Санто-Доминго и тотчас отправился к тебе. Твой муж, который совершенно не изменился и которого я нашел мрачным и молчаливым, и еще более важным из-за его высокого положения, конечно, сказал мне, что ты не совсем здорова и что доктора предписали тебе сельский воздух.
-- Это правда, -- сказала она с печальной улыбкой.