-- Черт побери! Стало быть, все обойдется дороже... Я не учел вашего сочувствия; я вижу, что ошибся.
-- Что вы хотите сказать? -- вскричал майор, приняв обиженный вид.
-- Именно то, что говорю. Вы не обманете меня вашей совестливостью, вы хватаете обеими руками вот уже полтора года. Кардинал умер и король при смерти -- вот что вы хотите мне сообщить, не правда ли? Грядет новое царствование, и вполне вероятно, что из духа противоречия новое правительство пойдет наперекор предшествовавшему и первой его заботой будет раскрыть темницы. Вы хотели мне сказать еще, что граф де Бармон, имеющий при дворе преданных друзей, скоро должен быть освобожден. Я знаю все это так же хорошо, как вы, и даже лучше вас, но что мне за дело!
-- Как, что за дело?
-- Конечно, если у графа де Бармона есть преданные друзья, то есть также и смертельные враги; запомните это хорошенько.
-- Ну и что же из этого?
-- А то, что через четыре дня вы получите приказ, подписанный самим Людовиком Тринадцатым.
-- Что же будет заключаться в этом приказе?
-- О, Боже мой! Так, ничего особенного, просто-напросто граф будет немедленно переведен с острова Сент-Маргерит в Бастилию, а тот, кто попадает в Бастилию, -- прибавил незнакомец мрачным голосом, заставившим майора невольно вздрогнуть, -- навсегда вычеркивается из числа живых и выходит оттуда только мертвым или сумасшедшим. Понимаете ли вы меня теперь?
-- Да, я понимаю. Но откуда вам знать, не убежит ли граф за эти четыре дня, о которых вы говорите?