-- И это должно означать? -- спросил резко Чистое Сердце.
-- Что при невозможности быть вашим товарищем и не желая сделаться вашим слугой, я удалюсь.
-- Вы с ума сошли, Транкиль! -- с горестью воскликнул молодой человек. -- То, что вы говорите мне, не имеет смысла, и ваши доводы несостоятельны!
-- Тем не менее... -- отважился сказать канадец.
-- О! -- продолжал тот возбужденно. -- Я ведь дал вам высказаться, не так ли? Я выслушал вас, не перебивая. Теперь -- моя очередь. Вы, сами того не зная, причинили мне самое большое огорчение, какое могли -- вы дотронулись до незажившей и все еще кровоточащей раны, заставили меня вспомнить то, что я напрасно стараюсь забыть и что составляет несчастье всей моей жизни.
-- Я?! -- воскликнул охотник с ужасом.
-- Да, вы! Но не беда! Кроме того, вы действовали слепо, сами не зная, куда заведет вас путь, по которому шли, а потому я не ставлю вам это в вину и впредь не поставлю. Но есть вещь, которая для меня выше всего, которой я дорожу больше жизни, это -- ваша дружба! Я не могу согласиться потерять ее. Откровенность за откровенность: вы узнаете, кто я и какова та причина, которая привела меня в прерии, где мне суждено жить и умереть.
-- Нет! -- ответил Транкиль коротко. -- Я не имею ни малейшего права на вашу откровенность. Вы говорите, что я без умысла причинил вам большое огорчение. Эта сердечная боль только увеличится при вашем призвании. Клянусь вам, Чистое Сердце, я не стану вас слушать.
-- Это необходимо для вас и для меня, мой друг -- таким образом мы лучше поймем друг друга. Тайна, которую я скрываю в своем сердце, -- добавил он с грустной улыбкой, -- тяготит меня, и было бы большим утешением поверить ее истинному другу. А кроме того, мне пенять не на кого. Обрушившееся на меня несчастье, или, вернее, наказание (это слово мне нравится больше) выпало на мою долю вполне заслуженно, хотя, возможно, оно слишком жестоко, и упрекать за это я могу только себя самого. Жизнь моя -- долгое искупление прошлого; к несчастью, меня приводит в ужас мысль, что настоящего и даже будущего будет недостаточно, чтобы искупить его.
-- Вы забыли о Боге, сын мой! -- сказал торжественный голос. -- Непогрешимый Бог будет вашим судьей. Когда Он сочтет ваше искупление достаточным, Он сумеет его прекратить.