-- Вождь апачей-бизонов -- великий храбрец! Какой вождь из его племени или воин будет в состоянии его заменить и умереть, если его позабудут выручить?
-- Я дам кость от костей моих, кровь от моей крови! Сын мой заменит меня.
Команчи обменялись взглядами.
Воцарилось долгое молчание. Вождь апачей, горделиво завернувшись в свой плащ, невозмутимо ждал. Черты его неподвижного лица не отражали ни одного из чувств, волновавших его.
Наконец Черный Олень заговорил:
-- Мой брат напомнил мне дни нашей молодости, когда мы были детьми пауни-змей и охотились вместе в прериях верхнего Миссури. Первые годы жизни -- самые лучшие годы, слова моего брата заставили радостно забиться мое сердце. Я буду к нему добр -- сын заменит его, хотя он и очень молод. Он умеет ползать, как змея, летать, как орел, рука его сильна в боях. Но пусть Голубая Лисица подумает прежде, чем взять на себя такое обязательство. Если вечером через двадцать восемь солнц мой брат не займет свое место у столба пыток, сын его умрет!
-- Благодарю моего брата, -- ответил вождь апачей твердо. -- В день двадцать восьмого солнца я вернусь, вот моя рука.
-- Вот моя.
И оба врага, пытавшиеся за несколько минут перед тем убить друг друга, обменялись сердечным рукопожатием. После этого Голубая Лисица отвязал ремень из змеиной кожи, связывавший его волосы в виде обруча, и выдернул белое орлиное перо, торчавшее за правым ухом.
-- Пусть мой брат одолжит мне нож, -- сказал он.