-- Собственный нож моего брата лежит у его ног, -- ответил любезно Черный Олень. -- Такой великий воин не должен оставаться безоружным, пусть он поднимет его.
Вождь апачей поднял свое оружие и засунул за пояс.
-- Вот перо вождя, -- сказал он, передавая перо Черному Оленю. Отрезав прядь волос, которые теперь в беспорядке падали ему на плечи, он добавил: -- Пусть мой брат сохранит эти волосы, они составляют часть скальпа, который теперь принадлежит ему. Вождь сдержит свое слово и приедет требовать их обратно в условный день и час.
-- Хорошо, -- ответил Черный Олень, взяв волосы и перо. -- Пусть мой брат следует за мной.
Команчи, невозмутимые свидетели этой сцены, потрясли своими факелами, чтобы разжечь их, и все индейцы, выйдя из хижины, направились к хижине совета. Хижина помещалась, как мы уже говорили, посредине площади, между ковчегом первого человека и столбом пыток. Индейцы медленным и торжественным шагом двинулись к столбу пыток. По мере того как они проходили мимо хижин, занавеси на них отдергивались, их обитатели с зажженными факелами в руках присоединялись к шествию, и когда вожди команчей добрались до цели, огромная толпа покрывала площадь. Толпа эта была сдержанна и молчалива.
Было нечто странное и захватывающее в зрелище, которое представляла в ту минуту площадь, освещенная множеством факелов, колеблемых ветром во все стороны.
Вожди стали полукругом у столба пыток, в середине находился Голубая Лисица.
-- Теперь, после того как мой брат отдал залог, он может позвать своего сына, -- сказал Черный Олень. -- Дитя должно быть недалеко отсюда.
Вождь апачей лукаво ухмыльнулся.
-- Маленький орленок всегда следует за могучим полетом отца, -- сказал он. -- Пусть воины расступятся в обе стороны, чтобы дать ему дорогу.