-- Почему мой брат не показал знака, который я передал ему? -- спросил он.
-- Зачем? Ведь мой брат должен был приехать.
Вождь команчей сдвинул брови.
-- Пусть мой брат остережется и помнит о данном слове, даже тень измены будет стоить жизни его сыну.
Дрожь пробежала по телу индейца, но лицо его оставалось по-прежнему неподвижным, как мраморное изваяние.
-- Голубая Лисица поклялся на своем тотеме, -- сказал он. -- Это -- священная клятва, он ее сдержит.
-- О-о-а! Мой брат свободен, пусть он уезжает без промедления.
-- Мне надо найти мою лошадь, она убежала.
-- Мой брат, вероятно, принимает нас за детей, говоря такие вещи? -- сказал Черный Олень с гневом. -- Лошадь индейского вождя никогда не покидает своего хозяина, пусть он свистнет -- лошадь возвратится.
Голубая Лисица ничего не возразил. Глаза его яростно сверкнули, но это было все, чем он обнаружил свои чувства. Немного нагнувшись вперед, индеец, казалось, несколько минут к чему-то прислушивался. Потом он слегка щелкнул языком и резко свистнул. Почти в то же мгновение в кустах послышался шорох, и лошадь вождя прибежала и положила свою умную голову хозяину на плечо.