"Мне ничего другого и не надо, -- ответил тот угрюмо, -- этот сеньор заставляет меня лукавить, а я хотел бы говорить прямо".
Другой кавалерист, пожав плечами, обратился ко мне:
"Словом, кабальеро, вот бумага, которую поручила вам передать особа, очень интересующая вас".
Я схватил бумагу и уже хотел ее развернуть: у меня появилось тайное предчувствие несчастья.
"Нет, -- сказал мексиканец, быстро останавливая мою руку, -- прочтете, когда будете среди своих".
"Согласен, -- сказал я, -- но, наверное, вы не собирались даром оказать мне услугу, в чем бы она ни заключалась".
"Почему же?"
"Вы меня не знаете и не можете испытывать сочувствие ко мне".
"Может быть, -- ответил кавалерист, -- но не давайте никаких обещаний, пока не узнаете содержания письма".
Затем он сделал знак своему товарищу, и слегка поклонившись, оба умчались галопом, оставив меня в растерянности от странного завершения нашей беседы. Я машинально принялся складывать бумагу, доставшуюся мне таким необыкновенным образом, и все не решался раскрыть ее.