-- Не будет ли нескромностью спросить, какая именно?
-- Нисколько. Я подумал, что в настоящих обстоятельствах, принимая во внимание отношения, в каких мы с вами состоим, и то, что я не имею чести быть вам знаком, могло случиться, что вы не окажете мне доверия и заставите меня напрасно мерзнуть, ожидая вас в гроте.
Два инсургента обменялись взглядом, который был перехвачен Сандовалем.
-- А-а! -- сказал он, смеясь. -- Кажется, я угадал верно. Одним словом, я повторю: так как нам надо обсудить важные дела, я решил идти прямо к вам, чтобы не возникло никаких затруднений.
-- Вы хорошо сделали, благодарю вас.
-- Не за что, я в этом деле заинтересован сам настолько же, насколько и вы.
-- Даже если так, ваш поступок остается не менее порядочным. Вы ведь не парламентер?
-- Я? Конечно, нет, я только прикрылся этим званием, чтобы легче было проникнуть в ваш лагерь и попасть к вам.
-- Все равно, пока вы находитесь между нами, с вами будут обращаться, как с парламентером, и считать вас таковым. Так что можете ничего не бояться.
-- Бояться? Чего же? Разве мне не служит ручательством ваша честь?