-- Так я скажу вам по чести, что вы поступаете неблагоразумно, и по двум причинам: первая та, что вы ничего не узнаете больше того, что вам уже известно, то есть что в этом доме обыкновенно собираются инсургенты [Инсургенты -- повстанцы.]. Вы видите -- я с вами откровенен!
-- Я это признаю. Но теперь потрудитесь сообщить мне вторую причину.
-- Она очень проста: вы рискуете тем, что вас каждую минуту могут угостить пулей, а вам известно, что техасцы довольно недурные стрелки.
-- Конечно! Но и вам также известно, что для меня это несущественно!
-- Позвольте. Храбрость, по моему мнению, состоит не в том, чтобы подвергать свою жизнь опасности, а в том, чтобы не дать себя убить из-за пустяка.
-- Благодарю вас за наставление, кабальеро.
-- Так мы едем?
-- Тотчас же после того, как вы мне сообщите, кто вы и куда едете.
-- Черт возьми! Меня удивляет, что вы до сих пор меня не узнали, потому что мы друг с другом были некогда в отношениях если и не особенно близких, то, по меньшей мере, приличных.
-- Очень может быть. Голос ваш мне знаком; мне помнится, я уже слышал его где-то. Тем не менее я положительно не могу припомнить, где именно это было и при каких обстоятельствах.