Индейский вождь задрожал от радости при этой незаслуженной похвале; но овладевши собой, сказал:
- Мой брат, дон Дьего, получи обратно твою жену и позабудь о том, что между нами произошло; ты должен извинить меня, потому что я люблю ее.
- Мой брат, извини меня, а ты Мерседес, - добавил он, обратившись к молодой девушке, которую привели, - прости меня, я буду молиться о твоем счастье, сохрани доброе воспоминание о товарище твоего детства; прощай, и как сказал мой отец, да хранят вас Шемиин и Мишабу.
Молодые люди, успокоенные этими словами и по честности своей поверившие, удалились, от души поблагодарив старика и его сына.
Спустя два часа, дон Дьего де Лара, Перикко и прочие испанцы, находившиеся с ними в плену у индейцев, поспешно направились к Санта Роза де лас Андес.
Спустя несколько минут после их отъезда, из кочевья вышел толстяк, которого мы уже видели мельком, и направился по тому же пути.
Его сопровождал Овициата.
Дойдя до границы просеки, они остановились в таком месте, где их никто не мог ни видеть, ни слышать.
- Отправляйся, - сказал Овициата, - то что нам не удалось сегодня, то удастся завтра.
И положив на руку испанца тяжелый замшевый кошелек, наполненный золотым песком, спросил его: