-- Оно умрет.
Между обоими собеседниками водворилось опять молчание на довольно продолжительное время.
Солнце совершенно исчезло, тень покрывала землю, мрак туманным саваном окружил лес, в котором находились эти люди; уже в глубине пустыни слышались глухие рыкания, возвещавшие пробуждение лютых царей ее.
Невольник, который был индеец-мундрук, по приказанию своего господина Тару-Ниома, капитао гуакуров -- индейцы этого племени приняли португальские титулы, -- собрал сухие сучья, сделал род костра между двумя вождями и зажег его, чтобы свет огня удалил диких животных.
-- Очень поздно, -- сказал гуакур.
-- Дорога, ведущая сюда, длинна, -- лаконически ответил пейяг.
-- Объяснил ли mamaluco моему брату, зачем он желал соединения его воинов с моими?
-- Нет, Малько осторожен, невольник может изменить доверчивости своего господина и продать его тайну врагу; mamaluco сам объяснит вам дело, которые хочет предложить; но я уже с давних пор знаю Малько, мы будем не правы, если не поверим ему до известной степени.
-- Хорошо, -- отвечал вождь с высокомерием, -- для меня в этом человеке нужды нет. Я приехал сюда только по приглашению своего брата; я знаю, что он не изменит мне, мне и этого довольно.
-- Благодарю своего брата Тару-Ниома за хорошее мнение, которое он имеет обо мне; уже с давних пор я ему предан.