-- Пускай воин говорит, вожди слушают его; они сначала разберут, правдивы ли его слова или нет.
-- Отлично. Вот почему я тотчас предложил вам этот вопрос: я знаю вашу честность во всех делах с белыми, несмотря на ненависть, которую вы питаете к ним; если вы согласитесь, как вас с некоторых пор просят, продлить перемирие, в таком случае мне нечего предложить вам, потому что вы, без сомнения, отказались бы содействовать мне против людей, с которыми вы в мире, -- вы не решитесь изменить им. Вы видите, что я говорю чистосердечно.
Эти слова, показывающие, что индейцы чрезвычайно уважали данное слово и были честны до известной степени, даже относительно смертельных врагов, -- были выслушаны обоими вождями холодно и почти равнодушно, несмотря на похвалу, заключенную в них.
-- Два раза солнце уже зашло, -- гордо отвечал гуакур, -- с тех пор как я прекратил перемирие с белыми.
Малько Диас обладал большой силой воли, но не мог сдержать жеста удовольствия при таком откровенном и решительном ответе.
-- Стало быть, вы начали войну? -- спросил он.
-- Да, -- отвечал индеец.
-- В таком случае все хорошо, -- продолжал метис.
-- Жду объяснения, -- сказал гуакур. -- Ночь приближается, сартанейо опоздал на свидание, которое он сам назначил, чтобы объяснить ничтожные вещи могущественным вождям, -- прибавил пейяг.
Малько Диас, казалось, в продолжение нескольких минут еще раз обдумал свои слова и потом сказал, бросив на индейцев алчный взгляд: