Он с беспокойством стал ждать, что выйдет из его отчаянной попытки, не смея верить в ее успех.
Ожидание было непродолжительно; почти в то же мгновение незнакомец появился около кустарника.
-- Ato ingote canche. Kjick piep, Pui? [ Буквальный перевод: "Мой брат, Великая Двуутробка (1е Grand-Sarigue), не видел ли ты белых?" ] -- спросил он на гуакурском языке, который дон Диего не только понимал, но и отлично говорил на нем.
-- Mochi [ Нет ], -- отвечал тотчас тихим голосом капитао.
-- Epoi aboui [ Хорошо, иди ], -- продолжал гуакур.
Перекинувшись этими словами, которые мы здесь поместили по-гуакурски для того, чтобы дать нашим читателям образчик этого языка, дон Диего повиновался сделанному ему приказанию и смело вышел из куста, хотя он, несмотря на свою военную хитрость, еще не совсем успокоился.
Индеец, которого он сразу признал за Тару-Ниома, был убежден, что имеет дело с одним из своих воинов, и даже не потрудился осмотреть его, довольствуясь только беглым взглядом, который он кинул на капитао; к тому же начальник казался очень озабоченным.
Он почти сейчас же продолжил разговор, который мы передадим в переводе.
-- Так собаки не пробовали биться в равнине во время темноты? -- спросил он.
-- Нет, -- отвечал Диего, -- они укрепились как трусливые собаки, которые не смеют двинуться с места.