-- Ерой, моему брату угодно сейчас сообщить мне или, может быть, он хочет подождать и отдохнуть немного?
-- Гуакурские воины не слабые женщины, -- отвечал Диего, -- скачка на лошади в продолжение нескольких часов не уменьшает их силы.
-- Мой брат хорошо сказал; что он говорит, -- правда; мои уши открыты, слова Тару-Ниома всегда радуют сердце его друга. Начальник гуакуров, без сомнения, дал моему брату какую-нибудь вещь, которая могла бы мне доказать справедливость его поручения.
-- Тару-Ниом осторожен, -- отвечал Диего, -- он знает, что собаки Раи разрывают теперь священные земли гуакуров и пейягов, измена сопровождает их.
Отстегнув тогда пояс, он подал пейягу нож, который получил от Тару-Ниома.
-- Вот, -- сказал он, -- кеайо Тару-Ниома, предводитель Емавиди-Шэмэ узнает ли его?
Начальник взял нож, внимательно осмотрел его и положил на стол.
-- Я узнаю его, -- сказал он, -- мой брат может говорить, я верю ему.
Диего поклонился в знак благодарности, заткнул опять за пояс нож и начал:
-- Вот слова Тару-Ниома; они запечатлены в сердце Великой Двуутробки; он не переменит из них ничего. Тару-Ниоми напоминает вождю пейягов его обещание; он спрашивает, действительно ли Емавиди-Шэмэ хочет сдержать его.