-- Когда вам будет угодно.
Вольная Пуля присутствовал при этом разговоре с невозмутимым спокойствием, но при последних словах он взял Верного Прицела за руку.
-- Одно слово, при настоящих обстоятельствах очень важное.
-- Так говорите же скорее.
-- Вы хотите открыть, кто этот дон Стефано, как он сам себя величает, и я это одобряю, но мне кажется, что есть вещь посерьезнее этой, за которую мы должны взяться прежде всего.
-- Говорите, что именно?
Вольная Пуля оглянулся по сторонам, слегка подался вперед и, понизив голос так, что его едва слышали те, к кому он обращался, строго проговорил:
-- Жизнь в прериях нисколько не похожа на городскую жизнь. Там все друг друга знают более или менее, по имени или по личным отношениям, связаны более или менее общими интересами, наконец, между всеми городскими жителями существуют общественные связи, соединяющие их и составляющие, так сказать, одну семью. В прериях это не так; здесь царствуют эгоизм и разобщенность, каждый думает только о себе, действует для себя и, скажу более, любит только себя.
-- Говорите короче, ради Бога, Вольная Пуля! -- нетерпеливо прервал его Верный Прицел.
-- Терпение! -- невозмутимо продолжал охотник. -- Потерпите, и вы все узнаете. Итак, в засаде, жертвой которой едва не сделался сегодняшней ночью дон Мигель, добровольно оказались два сорта людей: остервенелые враги и, кроме того, не менее остервенелые друзья. Не находите ли вы странным, что внезапно, точно из-под земли появляются люди, готовые во что бы то ни стало поддержать вас? Потом, когда опасность почти прошла, они исчезли так же мгновенно, как и появились, пропали бесследно, не нарушив своего инкогнито... Вы не находите это странным? Отвечайте!