-- Но объяснись же! Не можешь же ты...
-- Подождите! -- вмешался вдруг дон Мариано, все время угрюмо молчавший. -- Я догадываюсь, что вы сделали, и благодарю вас за это. Я должен оправдать вас перед вашими друзьями; позвольте же мне исполнить это, -- сказал он Вольной Пуле.
Все с любопытством взглянули на говорившего.
-- Кабальерос, -- продолжал он, -- этот достойный человек обвиняет себя перед вами в измене, оказав мне величайшую услугу; одним словом, он спас моего брата!
-- Возможно ли! -- сердито воскликнул дон Мигель. Вольная Пуля утвердительно кивнул головой.
-- Несчастный! Что вы наделали! -- обратился дон Ми гель к дону Мариано.
-- Я не хотел быть братоубийцей! -- ответил тот благородно.
Эти слова как громом поразили всех присутствующих, они невольно вздрогнули.
-- Не укоряйте этого честного охотника в том, что он спас того негодяя, -- продолжал дон Мариано. -- Не довольно ли был он наказан? Урок был слишком жесток, чтобы не проучить его. Вынужденный признать себя побежденным, под бременем стыда и угрызений совести, он блуждает теперь один без опоры под оком Всемогущего, который, когда настанет час, ниспошлет ему искупление грехам его! Теперь дон Эстебан нам не опасен; никогда больше мы не встретим его на нашем пути...
-- Остановитесь! -- живо перебил его Вольная Пуля. -- Если бы это было так, как вы говорите, я не упрекал бы себя в том, что послушал вас. Нет, дон Мариано, мне следовало отказать вам. Убита ехидна -- нет и яда ее! Знаете ли вы, что сделал этот человек? Как только он, благодаря мне, увидел себя спасенным, то захотел предательски отнять у меня ту жизнь, которую я возвратил ему. Взгляните на эту рану, -- добавил он, снимая нахлобученную на лицо шляпу и показывая повязку на голове, -- вот доказательство его благодарности, оставленное мне при расставании.