-- А! Это вы, дон Аннибал! Бог мой! Я не ждал вас так скоро, -- произнес он тем заискивающим тоном, которым говорят люди, чувствующие себя в руках более сильного человека.
-- Что представляешься невинным, старый волк, -- грубо ответил офицер. -- Кто же кроме меня осмелится вступить в твой проклятый чулан?
Старик усмехнулся и, покачав головой, поднял на лоб свои серебряные очки с круглыми стеклами.
-- Э-ге-ге! -- сказал с таинственным видом старик. -- Много людей прибегают к моему искусству!
-- Может быть, -- заметил офицер, бесцеремонно отталкивая его и входя в лавочку. -- Я жалею тех, кто попал в лапы такой старой хищной птицы, как ты... Но я не за этим пришел к тебе.
-- Быть может, было бы лучше для вас и для меня, если бы вы пришли ко мне по другой причине, а не по той, которая привела вас ко мне? -- осмелился робко произнести старик.
-- Без поучений! Запри двери, заставь окна, чтобы никто не увидел нас снаружи, и поговорим, нам нельзя терять времени.
Старик не возражал; он тотчас принялся с быстротой, какой нельзя было ожидать от него, запирать ставни, потом, заперев на внутренние задвижки дверь, сел подле гостя.
Оба эти человека, освещенные коптившей лампой, представляли странный контраст: один был молод, красив, силен и смел, другой -- стар, изнурен и лицемерен; оба украдкой бросали друг на друга подозрительные взгляды и под внешним дружелюбием скрывали глубокое презрение. Разговаривая шепотом, друг другу на ухо, они казались демонами, замышлявшими какое-то гнусное дело.
Офицер заговорил первый, едва слышным шепотом -- так он боялся, чтобы его не услыхали.