-- Слышишь, тио Лепорельо, [ Тио - дядюшка (исп.) ]-- сказал он, -- на башне Санграрио пробило полчаса, говори же, какие новости ты узнал?
-- Гм! -- промычал старик. -- Не много интересного. Офицер подозрительно поглядел на него и, казалось, раздумывал.
-- Справедливо, -- сказал он через минуту, -- об этом-то я и не подумал; где же была моя голова?
Он порылся за пазухой и в кармане своего мундира и вынул сперва толстый кошелек, сквозь шелковые нитки которого поблескивало золото, затем длинный кинжал, стальное лезвие которого зловеще искрилось. При виде оружия старик вздрогнул, но когда офицер развязал кошелек и высыпал на стол золото, он забыл о кинжале и жадно глядел на червонцы.
Офицер проделал все это с хладнокровием человека, знающего, что в его руках находятся непреложные аргументы.
-- Поройся-ка теперь в своей памяти, старый черт, -- сказал он, -- если не хочешь, чтобы мой кинжал показал тебе, с кем будешь иметь дело в случае, если бы ты забыл это.
Старик приятно улыбнулся, умильно поглядывая на золото.
-- Я очень хорошо знаю, чем вам обязан, дон Аннибал, -- сказал он, -- чтобы не стараться удовлетворить вас всеми средствами, какими я только могу располагать.
-- Без притворства и лицемерной вежливости, старая обезьяна, приступим к делу. Возьми сначала это, может быть, это побудит тебя быть искреннее.
Он положил в руку старика горсть золота, которое тот мгновенно спрятал куда-то, так что офицер никак не мог понять, где он скрыл его.