-- Хлеба и соли для странствующих воинов, -- ответил офицер повелительным тоном, становясь таким образом, что лунный свет падал ему на лицо.
-- Бог мой! Да это синьор дон Торрибио Карвахал! -- воскликнул пьяный голос с выражением удивления и глубокого уважения. -- Кто бы мог узнать ваше сиятельство под этой негодной одеждой? Входите, входите, они с нетерпением ждут вас.
И человек этот стал так же услужлив, как за несколько минут до того был груб; он поспешил снять цепь, державшую дверь приотворенной, и широко распахнул ее.
-- Это напрасно, Пепито, -- сказал офицер, -- повторяю тебе, я не войду в дом; сколько их?
-- Двадцать человек, ваше сиятельство.
-- Вооруженные?
-- Полностью.
-- Пусть живо сойдут сюда, я жду их; иди, сын мой, время не терпит.
-- А вы, ваше сиятельство?
-- Ты принесешь мне шляпу, накидку, шпагу и пистолеты. Поспеши.