-- О! -- прервал его дон Стефано. -- Поверьте, кабальеро...
-- Вы представили мне очень уважительную причину, -- продолжал дон Мигель, -- но, -- добавил он со значением, -- мы, искатели приключений, совершенно особые натуры, мы воображаем, справедливо ли, ошибочно ли, что гость, который отказывается разделить с нами наши хлеб-соль, -- наш враг или сделается таковым.
Дон Стефано слегка вздрогнул при этом прямом замечании.
-- Можете ли вы предположить это, кабальеро? -- произнес он уклончиво.
-- Не я предполагаю это, а все мы, все поколение лесных жителей. Это предрассудок, бессмысленное суеверие, все, что хотите, но это так, -- сказал дон Мигель с улыбкой, язвительной, как кинжал, -- и ничто не может изменить нашу натуру. Итак, решено, мы будем завтракать, потом я пожелаю вам доброго пути, и мы расстанемся.
Дон Стефано принял унылый вид.
-- Как я несчастлив, -- прошептал он, качая головой.
-- Как так?
-- Боже мой! Не знаю, как объяснить вам, это так смешно, что, право, я не смею...
-- Говорите, кабальеро, хотя я не более как грубый искатель приключений, но все же, может быть, сумею понять вас.