Блаз Васкес нахмурил брови, на лбу его появились складки. Он отвечал серьезным голосом с глубоким волнением:
-- Граф, я рожден на земле семейства Торресов, никто более меня не предан душою и телом тем, чьи имена вы только что произнесли. Но что можно сделать перед невозможностью? Идти в пустыню в тех условиях, в которых мы сейчас находимся, значило бы искушать Бога. Не следует рассчитывать на чудо, а только чудом мы можем пройти через пустыню целыми и невредимыми.
Воцарилось тягостное молчание. Эти слова произвели на графа такое глубокое впечатление, что, несмотря на все усилия, он никак не мог от него отделаться. Леперо угадал, что происходит в душе его, и, подойдя, вкрадчиво произнес:
-- Почему же вы не предупредили меня, сеньор граф, что вам нужен проводник?
-- Зачем?
-- Разве вы забыли, что я взялся проводить вас к донье Аните?
-- А вы знаете дорогу?
-- Да -- настолько, насколько может знать ее человек, дважды прошедший по ней.
-- Слава Богу! -- воскликнул вне себя от радости граф. -- Вопрос решен, мы выступаем, ничто больше нас не удерживает. Диего Леон, распорядитесь, чтобы дали сигнал к сбору в поход, а вы, дружище, будете нашим проводником. Впоследствии вы будете иметь случай убедиться в моей благодарности.
-- О! Положитесь на меня, граф, -- отвечал леперо со своей наглой, коварной усмешкой, -- уверяю вас, что вы прибудете благополучно.