В оправдание мексиканцев следует добавить, что всякий раз, как представлялся случай, они избивали англичан с рвением, которое показывало их крайнее благочестие.
Дон Марсиаль угрюмо произнес:
-- Честное слово, уже два раза этот человек становился на моем пути, и я щадил его. Но пусть он остережется сделать это в третий раз.
-- О! -- отвечал Кукарес. -- Достоуважаемый брат Беччико говорит, что можно получить отпущение многих грехов, если отсечь англичанина [Выражение "отсечь англичанина" у мексиканцев означает убить его. (Примеч. автора.)]. Мне еще не случалось встретить ни одного, хотя на моей совести уже восемь смертей. Я ужасно желаю прибавить к этому списку еще и англичанина, это было бы очень выгодной штукой.
-- Ну, потерпи немного, если хочешь, чтобы у тебя на плечах сидела твоя голова. Человек этот принадлежит мне.
-- Хорошо, не будем больше говорить об этом, -- отвечал верный спутник дона Марсиаля, подавляя вздох, -- я оставлю его вам. Все равно красавица, кажется, от всего сердца чувствует к нему отвращение, в этом я уверен, и вам нечего беспокоиться.
-- Есть ли у тебя доказательства того, что ты говоришь?
-- Какое же еще доказательство лучше того, что она уходит всегда, как он появляется, и лицо ее без всякой видимой причины покрывается бледностью?
-- О, я отдал бы тысячу унций, лишь бы узнать, как мне следует поступить!
-- Кто же вам мешает? Все спят, никто вас не увидит, окна не очень высоко, не более пятнадцати футов. Я уверен, что донья Анита с радостью поговорит с вами.