-- Я -- капитан морского королевского полка и в настоящее время состою на службе в гарнизоне форта Дюкэна.
-- Граф де Виллье! -- прошептал отец Анжелы.
-- Граф де Виллье, да, милостивый государь, -- отвечал молодой человек, удивившись что его назвали графом, хотя сам он случайно и не упомянул об этом, -- но вы плачете, сударь!
Изгнанник украдкой вытер две крупные слезы, выкатившиеся из его глаз, поднятых к небу с выражением невыразимого счастья. Затем, быстро овладев собою, он продолжал:
-- Господин граф, вот мое скромное жилище. Если рассказы обо мне невежественных колонистов не пугают вас, если вы не отринете дружбы и признательности человека, никогда никого не оскорбившего и умышленно не делавшего никому зла, приходите, как только вам представится возможность, как можно чаще, посидеть у моего очага. Моя дочь и я, мы всегда будем очень счастливы видеть вас у себя.
Молодой человек, в свою очередь, поклонился в знак благодарности и удалился, чуть не прыгая от радости. Золотая Ветвь шел за ним, философски рассуждая о превратностях мира сего и ослеплении отцов, не знающих и не замечающих, что их дочери влюблены. Таким образом, незаметно дошли они до форта Дюкэна, где графа де Виллье ждало письмо от барона де Гриньи.
На другой день молодой человек поспешил сделать визит отшельнику. Затем он стал бывать очень часто. Радушно встречаемый хозяевами одинокого жилища, он так привык к этим посещениям, что его ноги, даже без посредства его воли, как бы сами собой направлялись в эту сторону. Золотая Ветвь только в редких случаях сопровождал его.
"Кажется, я стесняю капитана", -- решил про себя добрый малый, и никогда даже не расспрашивал графа де Виллье об Изгнаннике и об Анжеле.
Нечего прибавлять, что и отец и дочь встречали офицера всегда с выражением неподдельной радости, и при этом молодой человек и молодая девушка пользовались в присутствии старика такою же свободой, как и тогда, когда они встречались одни в лесу и, благодаря этому, нисколько не сожалели об этих свиданиях, покровительствуемых Небом.
-- Когда вас нет, Луи, -- говорила ему Анжела своим проникавшим ему прямо в сердце голосом, -- мне кажется, что солнце перестало освещать наш дом.