-- Бедная Леона! -- сказал он, вздохнув, -- как вы мало знаете жизнь! Так узнайте же всю правду! Лучше вы будете знать всю жестокую истину, чем оставаться дольше в заблуждении; мне тяжело обвинять вашего отца перед вами, но так как вы сами вызвали меня на это объяснение, то в ваших же интересах вы должны узнать все подробно и должны теперь же решить, как вам следует поступить. Говорят, заметьте, что я сообщаю вам одни только слухи, говорят, что герцог де Борегар разорен!
-- Разорен! -- вскричала я. -- Он? Мой отец?
-- Да. Я даже и сам знаю, что несколько времени тому назад он понес очень большие потери; другие причины, о которых я должен умолчать и которых вы не поймете и не в силах оценить благодаря вашему полному неведению жизни, ускорили или, лучше сказать, докончили разорение вашего отца, который находится теперь в страшно стесненных обстоятельствах!
-- О! Это невозможно!
-- Увы! -- продолжал он, -- положение графа де Борегар еще более ужасно, чем я вам говорю, и чего вы даже и подозревать не можете.
-- Но, -- спросила я его с тоской, -- что же общего имеет маркиз де Буа-Траси с разорением моего отца?
-- Маркиз де Буа-Траси, моя бедная и милая Леона, -- прошептал он раздирающим сердце голосом, -- в настоящее время состоит единственным кредитором герцога -- он тайно, через посредство одного человека, скупил все его векселя.
-- А велик долг?
-- В общей сложности долгов больше двух миллионов ливров, -- отвечал барон, опуская глаза, и так тихо, что я едва могла расслышать его слова.
Несмотря на мое полное невежество в денежных делах, я почувствовала, что силы покидают меня и, если бы Арман не поддержал меня, я упала бы на паркет.