Наконец, голос, мелодичный, как пение птицы, коснулся его слуха.
Голос этот говорил:
-- Это он... святая Матерь Божья! Это он... живой... и даже не ранен!
-- И я спасен вами, -- радостно отвечал офицер, обретая, наконец, дар слова.
-- О! Как я счастлива! -- тихо прошептала она, поднося руку к сердцу.
Чары были разрушены. Золотая Ветвь, глядя на них, бормотал сквозь зубы:
-- Вот те раз! Кто же это тут подложил огня в порох. Молодой человек схватил обе ручки очаровательной девушки и сказал так тихо, что слова его слышала только она одна:
--Да, вы -- мой ангел хранитель! Господь послал вас, чтобы сохранить мне жизнь, которую, с этой минуты, даю клятву посвятить вам.
-- Вы так думаете? -- отвечала она ему вопросом. И ответ этот был так же тихо произнесен, как и клятва офицера. Святая и инстинктивная стыдливость подсказала им, что откровение их душ должно принадлежать только им одним.
Золотая Ветвь счел себя лишним. Добрый малый скромно отошел в сторону.