А здесь в это время как раз именно и происходило отмщение, или расплата с тем, кого обвиняли эти грубые и рассвирепевшие люди.
Их жертвой был не кто иной, как отец Анжелы, таинственный человек, которого граф проклинал всего несколько минут тому назад; тот, кого плантаторы и колонисты называли изгнанником или колдуном, не зная ни его настоящего имени, ни происхождения.
Вот таким образом все это случилось.
Несколько человек колонистов возвращались к себе домой из форта Дюкэна, где они, в обмен на свои товары, приобретали необходимые для себя предметы. На обратном пути они встретили на уединенной тропинке старика, который спокойно шел вместе с молодой девушкой по направлению к своему жилищу среди леса.
Отправляясь в форт, колонисты также имели в виду и свои собственные удовольствия, и в течение нескольких часов, проведенных ими в форте, успели выпить, и выпить хорошо в компании с солдатами гарнизона. Их, правда, нельзя было назвать совершенно пьяными, нет, они твердо держались на ногах и были только сильно возбуждены под влиянием спиртных напитков.
Отец и дочь посторонились, давая им дорогу. И вот это-то едва и не стоило им жизни.
Будь канадцев человека четыре или пять, они не только не осмелились бы затронуть старика, к которому они питали нечто вроде инстинктивного уважения и страха, но даже постарались бы не попасться ему на глаза.
К несчастью для старика, внушавшего им подобные чувства, их было много, и это обстоятельство и придало им храбрости. Ободряя один другого, они сначала осыпали его градом насмешек, на которые последний считал унизительным для себя отвечать. Затем они постепенно становились все смелее и смелее и, окружив старика, стали бранить его так, как умеют браниться только подвыпившие колонисты.
Будь старик один, он, по всей вероятности, не отозвался бы ни одним словом и продолжал бы идти вперед, не обращая внимания на их брань и насмешки. Но, потеряв терпение и опасаясь за дочь, он решил заставить их замолчать и поступить в этом случае, как подобает настоящему мужчине. В ту же минуту он повернулся к ним лицом, сделал несколько шагов по направлению к негодяям и, схватив за шиворот самого наглого из крикунов, без особого усилия отбросил его на десять шагов от себя.
Такая необычайная сила и притом в таком старике изумила пьяных колонистов. Они стали шептаться и, по-видимому, готовы были отступить. Но в эту минуту тот, которому так жестоко пришлось испытать на себе силу мускулов старика, вскочил на ноги и, вне себя от ярости, с ножом в руке бросился на отца Анжелы, подстрекая в то же время своих товарищей упреками и насмешками.