-- Вали все на Изгнанника! Убьем колдуна! -- ревел он. -- Трусы! Не стыдно ли вам бояться одного человека... пустите меня, я всажу ему нож в бок.
Отец Анжелы загородил ее собою и, твердо упершись ногами в землю, с оружием в руках смело смотрел в глаза своим противникам.
Канадцы, возбужденные насмешками товарища и рассчитывая на свое численное превосходство, ободрились и с громкими криками устремились на него.
Произошла страшная свалка. Изгнанник дрался с отчаянием отца, защищающего свою дочь, которая может сделаться добычею разбойников, не признающих ни Бога, ни голоса совести. Двое, самые ближайшие к нему, покатились на землю: один с раскроенным черепом, другой с пулею в груди. Остальные кинулись на него, как свора собак на загнанного кабана. В продолжение нескольких минут, старик отчаянно дрался, стряхивая с себя озверевших людей.
Все эти люди, возбужденные выпитой водкой и запахом крови, думали только об одном -- обессилить своего врага и повалить его на землю с тем, чтобы убить его после страшных пыток.
Что могли сделать героические усилия одного человека против двадцати? Отдалить на несколько минут свою гибель. Не было никакого сомнения, что нападающие вскоре овладеют им. Подавленный численным превосходством врагов, старик, наконец, был побежден; его схватили и затем перетащили на средину поляны, где несмотря на слезы и мольбы его дочери, крепко-накрепко привязали к дереву.
Покончив с этим, они снова собрались в кружок и стали придумывать род казни. Казнь, конечно, должна была окончиться смертью, -- весь вопрос сводился только к тому, чтобы придумать смерть помучительнее.
Старик обвинялся, во-первых, в убийстве двух колонистов во время борьбы, а затем на нем тяготели еще и другие преступления. Но самым тяжким было обвинение в колдовстве.
Все окрестные жители были убеждены, что захваченный ими в плен старик -- колдун, благодаря которому у них гибнет скот, горят и рушатся дома и гибнут посевы на плантациях.
Из состраданья к молодой девушке, которая валялась у них в ногах, вымаливая прощение отцу, они, посоветовавшись, решили не подвергать пыткам свою жертву.