-- Я очень встревожен насчет дона Эстебана, -- сказал он, понизив голос, чтобы не услыхала донна Мануэла. -- Вот уже шесть дней, как мы о нем ничего не знаем.
Донна Гермоса лукаво улыбнулась.
-- Эстебан не такой человек, чтобы исчезнуть, не оставив следов, -- сказала она. -- Успокойтесь, вы увидите его, когда придет время.
-- Тем лучше, сеньорита, потому что это человек, на которого можно положиться в любой ситуации.
-- Дон Торрибио! -- сообщила донна Мануэла.
-- Гм! Стало быть, мне пора убираться.
-- Пойдемте, пойдемте, -- сказала Мануэла.
Поклонившись дону Педро и донне Гермосе, Лючиано последовал за Мануэлой.
Едва захлопнулась одна дверь, как отворилась другая, и вошел дон Торрибио.
На нем был великолепный индейский костюм, но выглядел он озабоченным и печальным. Поклонившись донне Гермосе, он дружески пожал руку дону Педро и сел на предложенный ему стул. После положенных приветствий дочь асиендера, встревоженная видом молодого человека, наклонилась к нему и с весьма искусно разыгранным трогательным участием спросила: