-- Подумайте, -- продолжал дон Педро, -- эта почти неизведанная страна кишмя кишит ядовитыми змеями, хищными зверями.
-- Вы забываете, -- живо отозвался дон Эстебан, -- что дон Фернандо и Каменное Сердце -- одно и то же лицо, что как раз в этих местах прошла большая часть его жизни. Он много лет охотился здесь за пчелами. Нет, уверяю вас, с нашим другом ничего не могло случиться.
-- Тогда объясните мне причину столь длительного отсутствия.
-- Вы знаете, дон Педро, с какой готовностью он предложил нам свое содействие, когда, обезумев от горя и отчаяния, мы пребывали в растерянности, не зная с чего начать поиски донны Гермосы. Из президио мы шли по невидимому следу, только дон Фернандо, привыкший читать на великих страницах пустыни, был способен различать эти следы с необычайной легкостью. Здесь следы обрывались, и самые тщательные их поиски не дали никаких результатов. Вот уже на протяжении недели каждый день до восхода солнца дон Фернандо садится на лошадь и отправляется на поиски. Трудности только удесятеряют его энергию. Вчера, по обыкновению, он покинул лагерь задолго до восхода солнца. Как знать, может быть, ему наконец удалось напасть на след и он увел его достаточно далеко отсюда.
-- Дай-то Бог! Эта мысль мне и самому приходила на ум, но разве можно в это поверить после столь продолжительных бесплодных поисков.
-- Вы забываете, дон Педро, что мы имеем дело с апачами -- самыми изощренными в пустыне, как никто другой умеющими искусно скрывать свои следы.
-- Я слышу лошадиный топот, -- сказал Лючиано, прикладывая руку к уху.
-- И правда, -- вскричал дон Педро.
-- Да, -- подтвердил дон Эстебан. -- Я также слышу шум. Только это топот не одной лошади, а двух или трех.
-- Дон Фернандо уехал из лагеря один, -- как бы отвечая собственным мыслям, проговорил дон Педро.