Но французы были готовы к этому нападению, они подпустили к себе индейцев на близкое расстояние и с криком "Да здравствует Франция!" дали оглушительный залп.
С этого момента началась действительная война с мексиканцами. Первый порох был сожжен, французы почувствовали его запах, и мексиканцам предстояло скоро узнать, каких упорных врагов нажили они в лице авантюристов.
Краснокожие, увлекаемые примером своего вождя, дрались с неслыханной яростью. Большинство французов, бывших под командой графа, не имели понятия о том, как следует сражаться с индейцами, с которыми они столкнулись в первый раз. Несмотря на тяжелые потери, французы в душе отдавали невольную дань уважения этим людям, которые с плохим оружием в руках и с неприкрытым телом дрались так ожесточенно, что выбывали из строя только мертвыми.
Внезапно на поле сражения появился новый отряд, гораздо многочисленнее первого, увеличив силы нападающих.
Почувствовав поддержку, те удвоили усилия и с новым яростным криком кинулись на осажденных.
Сигнальные рожки и барабаны оглушительно призывали к атаке.
-- Вылазка! Вылазка! -- кричали французы, стыдясь того, что так долго не в состоянии справиться со своим жалким противником.
-- Бей! Бей! -- раздавался воинственный клич индейцев. В первых рядах индейских воинов сражался их вождь, сидевший на великолепной вороной лошади, тело его было обнажено до самого пояса, он рубил направо и налево, и враги так и сыпались на землю под его могучей дланью. Дважды направлял он своего скакуна на баррикады и дважды брал их приступом, но ни разу не смог окончательно захватить их.
Вождя звали Микскоатцином. Его черные глаза горели мрачным огнем, рука казалась неутомимой, и каждый с невольным ужасом взирал на этого непобедимого врага.
Вдруг на поле сражения появился третий отряд. Благодаря кострам сделалось светло, как днем, но новый отряд всадников не присоединился к индейцам, а ринулся на них в атаку и, составив полукруг, стал осыпать градом пуль.