К тому дню, когда начинается наш правдивый рассказ, прошло шестнадцать тихих и безмятежных лет.
Кончив завтрак, ньо Сантьяго скрутил сигаретку, но вместо того чтобы пойти наверх в свою комнату для полуденного отдыха, как делал обыкновенно, он снова надел снятые сапоги, вскинул ружье на плечо и свистнул собак.
-- Ты уходишь, Луис? -- спросила его жена.
Она никак не могла привыкнуть называть его другим именем.
-- Да, -- ответил он, -- я видел следы кабана; мне хотелось попробовать отыскать то место, где он залег. Это старый кабан, которого, вероятно, спугнули наши горные соседи. Он, должно быть, укрылся где-то здесь.
-- Лучше бы тебе остаться, Луис, -- посмотри, небо заволакивает тучами, верно, собирается гроза; ты знаешь, как она страшна в горах.
-- О! Раньше вечера она не разразится, а я вернусь часа через два, самое позднее -- через три.
-- Говорил ли вам, папа, отец Санчес, -- сказала Христиана, -- что король уже несколько дней как прибыл в Толедо?
-- Говорил, крошка, да нам-то какое дело?
-- Правда, но Хуанито уверял, будто слышал сегодня утром звук охотничьего рога в горах.