Вдруг свет померк. Дон Хесус остановился.
-- Я с ума сошел! -- вскричал он, расхохотавшись. -- Я принял за огонь лунный луч, отразившийся в стеклах.
Мажордом покачал головой с видом сомнения.
-- Ты не веришь мне, -- продолжал дон Хесус. -- Я сейчас докажу тебе, что прав.
Он вернулся на прежнее место, где стоял, и огонек появился снова.
-- Видишь? -- спросил он.
Потом он опять перешел на то место, с которого свет не был виден, и действительно, он исчез. Эту проделку он повторил несколько раз с одинаковым успехом.
-- Теперь можно пойти лечь спать, -- наконец решил асиендадо, -- и не думать больше о всех этих глупостях.
На следующий день он, не говоря о причинах, велел приготовить себе другие комнаты, в отличие от тех, которые выбрал сначала и в которых провел ночь, и отправился объезжать своих фермеров и пастухов. Мажордом заметил, что он бледен, чем-то расстроен, дико озирается по сторонам и порой содрогается от малейшего звука. Как хорошо вышколенный слуга, он оставил эти замечания при себе и не выдал их ни единым словом.
Прошло несколько лет. Дон Хесус только изредка ездил в Чагрес или в Панаму для сбыта товаров с асиенды, кож и зерна. Поездки его никогда не длились дольше, чем это было необходимо. Едва он заключал сделку или делал покупку, как тотчас же поспешно возвращался домой.