-- Ваша правда, сеньор, и этим чудом я обязан своему святому покровителю.
-- Быть может, -- прибавил дон Фернандо, -- если б мы были милосерднее к этим людям, то смогли бы смягчить их ненависть к нам.
-- Ошибаетесь, сеньор, этих людей ничем не укротишь, -- возразил капитан, -- один вид золота заставляет их бесноваться.
-- Увы! Многие походят на них в этом отношении, -- прошептал капеллан.
-- Ба! С какой стати оказывать жалость подобным негодяям, которые только вид имеют человеческий, а в сущности просто лютые звери? -- вскричал асиендадо. -- Ваше здоровье, господа, и да здравствует Испания! Очень нам нужно думать о флибустьерах!
-- Что бы вы ни говорили, отец, -- несколько сухо сказала девушка, -- все это люди, пожалуй, виновные, но тем не менее создания Божий, их надо жалеть.
-- Как тебе угодно, нинья, я ничего против этого не имею, -- посмеиваясь, заметил дон Хесус.
Он налил всем вина.
Разговор перешел на другое.
Капитан Сандоваль, который было вообразил, что может понравиться Флоре, разыгрывая роль истребителя флибустьеров, спохватился, что ошибся и что донья Флора его мнения не разделяет, а посему счел за благоразумие не настаивать на своем, рискуя оказаться без поддержки, так как дон Хесус Ордоньес, по своему обыкновению, всегда принимал сторону дочери.