Комната была погружена в почти совершенный мрак, ночник потух, а луч месяца, скользивший через стекло, отражался на паркете белой полосой голубоватого оттенка.
Молодому человеку послышался звук, точно где-то сильно щелкнула пружина.
Напрасно он старался проникнуть взглядом в темноту -- ничего не было видно; насторожив слух, он слышал одно только храпение своего товарища.
-- Я ошибся, -- пробормотал он, -- однако мне так явственно послышалось...
Он протянул руку к изголовью, взял пистолет и, схватив в другую руку шпагу, мгновенно прыгнул на середину комнаты.
Но в ту же секунду, хотя ничего не видел и не слышал, он был мгновенно схвачен за руки и за ноги и после отчаянного сопротивления повален на пол, обезоружен и лишен возможности пошевелиться.
-- Измена! -- закричал он хриплым голосом. -- На помощь, Мигель! Измена, брат!
-- К чему звать того, кто не может ответить? -- произнес ему на ухо тихий мелодичный голос. -- Ваш товарищ не проснется.
-- А это мы еще посмотрим! -- отвечал он, начав кричать с новой яростью.
-- Вам не хотят зла, -- возразил голос, невольно заставивший его дрожать, так как он казался ему знакомым, -- вы в нашей власти, и ничего не было бы легче, как перерезать вам горло, если бы мы имели это намерение.