-- Гастон, герцог...
-- Не произносите другого имени, кроме того, которое этот человек носит теперь, -- перебил грубый голос.
-- Вот это умная речь, ей-богу! -- весело вскричал молодой человек. -- К чему эти имена и титулы?.. Лицо, названное вами, давно умерло от позора, отчаяния и бессильной ярости! -- в порыве гнева воскликнул он и прибавил с горечью: -- Тот, кто находится перед вами, носит имя и титул достаточно известные, как мне кажется, и недругам, и друзьям, если, конечно, они у него еще остались.
-- Вы правы, -- произнес тихий голос с выражением глубокой грусти, -- теперь я буду обращаться только к капитану Лорану, знаменитому буканьеру, соратнику Монбара, Медвежонка, Бартелеми и всех флибустьерских героев.
-- Гм! Вы знаете меня несколько лучше, чем хотелось бы, принимая в соображение мою личную безопасность, тогда как о вас мне известно так немного.
-- Все зависит от того, насколько откровенно вы ответите на наши вопросы.
-- Посмотрим, что за вопросы. Если они будут относиться только ко мне, я отвечу без всякого затруднения, но как скоро они коснутся других лиц и могут подвергнуть их опасности, я не скажу ни слова, хоть кожу сдерите с живого, хоть на куски меня разрежьте! Теперь вы предупреждены, делайте, что хотите.
-- Вопросы будут относиться только к вам и вашим собственным делам.
-- Так говорите.
-- Месяца два назад, на Ямайке, куда зашел ваш корабль, вы были предупреждены в одной таверне человеком, которому оказали услугу, что английское правительство намерено захватить вас и конфисковать ваш корабль.