-- Не спорю, и все же на каждого из нас приходится добрый десяток противников.
-- Плюгавых испанцев? Велика беда! -- презрительно возразил Польтэ.
-- К тому же, -- прибавил Питриан, -- поскольку я не знал, какие решения могли принять на совете после меня, то предупредил Моргана, что флот [Флотом в описываемые времена именовались крупные соединения кораблей.], вероятно, разделится на три эскадры, и потребуется два вице-адмирала.
-- Хорошо сделал, брат! -- весело вскричал Монбар. -- И что же он сказал на это?
-- Ровно ничего; нашел это вполне естественным.
-- Славно распорядился, малый! Ты далеко пойдешь.
-- Если меня не повесят, -- возразил Питриан, смеясь, -- мать мне предсказывала это смолоду. Спасибо, Монбар, на добром слове.
Авантюристы засмеялись над этой выходкой Питриана, но так как набралось уже много посетителей разного сорта, они сочли благоразумным переменить разговор и завести речь о посторонних предметах.
В этот утренний час обыватели, слуги, ремесленники и всякого рода люд, перед тем как открыть свои лавочки или приняться за дневной труд, приходили один за другим выпить рюмочку, поболтать о делах колонии или посплетничать о соседях, и каждый, проходя мимо стола, у которого сидели известные всем шестеро авантюристов, снимал шляпу и кланялся с оттенком уважения и дружелюбия, которые свидетельствовали о том, как высоко ценили этих скромных героев. Впрочем, им по большей части и были обязаны колонисты своим благоденствием.
Авантюристы и сам д'Ожерон отвечали на поклоны несколькими дружескими словами, улыбкой или рукопожатием.