Двери и окна гостиницы были отворены, так что толпа, которая теснилась вокруг дома и, разумеется, не могла попасть внутрь, тем не менее видела все, что происходит.
Монбар, д'Ожерон, Морган и прочие флибустьеры поместились на возвышении.
Пробило двенадцать.
Секретари громко стукнули два раза рукояткой кинжала о стол.
Вдруг огромная толпа народа, которая беспорядочно двигалась во всех направлениях с ревом и стоном и волновалась со странным глухим ропотом, замерла в неподвижности, точно волны разъяренного моря, в одно мгновение скованные всесильным словом разгневанного Нептуна.
Воцарилась мертвая тишина.
Монбар встал, любезно раскланялся и произнес длинную речь.
Повторять ее здесь нет необходимости, заметим только, что она затронула самые живые интересы авантюристов и сильно воодушевила их.
Потом были зачитаны общий договор и решение военного совета относительно выбора предводителей.
-- Нет ли у кого-нибудь возражений против общего договора? -- спросил Монбар.