В кают-компании стол, богато сервированный серебром и заставленный разнообразными холодными закусками, ожидал гостей капитана Сандоваля. Однако по необычайной деятельности на баке можно было понять, что эти закуски, когда гости сядут к столу, составят лишь незначительную часть предстоящего пира.
Все осмотрев и всем налюбовавшись, граф вернулся на верхнюю палубу вместе со своим любезным провожатым.
"Хорошо же я сделал, -- думал про себя флибустьер, усердно улыбаясь капитану, -- ей-богу, очень хорошо, что не взял с собой сорвиголову Мигеля: при виде этой великолепной "Жемчужины" и такой кучи драгоценностей он способен был бы обезуметь, и еще неизвестно тогда, чем бы все кончилось".
В это время вдали показались лодки, направляющиеся в сторону корвета.
На ближайшей из них развевался испанский флаг. Это была шлюпка губернатора.
В ней сидели четверо -- двое мужчин и две дамы. Эти четверо были: сам губернатор дон Рамон де Ла Крус при полном параде, весь в золоте и шитье, дон Хесус Ордоньес де Сильва-и-Кастро -- в более скоромном, хотя и богатом наряде изысканного вкуса, донья Линда де Ла Крус, дочь губернатора, очаровательная девушка почти одних лет с дочерью дона Хесуса и ее близкая подруга, и, наконец, донья Флора Ордоньес, уже давно известная читателю, а потому и распространяться насчет ее красоты и привлекательности было бы совершенно излишне.
Три лодки, следующие за первой, как бы нарочно держались на порядочном расстоянии позади, чтобы тем самым, вероятно, засвидетельствовать почтительное уважение сидящих в них к особе губернатора.
Как только с корвета завидели губернаторскую шлюпку, по безмолвному знаку капитана была поднята тревога.
Этот маневр, кажущийся, по-видимому, таким простым для людей непосвященных, в сущности, один из самых трудных и сложных.
Он должен быть исполнен в пять минут и в одно мгновение нарушает весь обычный ход жизни моряка.