-- Ваш отец, вероятно, находит меня не слишком хорошего рода и недостаточно богатым, чтобы удостоить вашей крошечной ручки, моя дорогая донья Флора, -- сказал он с оттенком досады.
-- Опять ошибаетесь, дон Фернандо, мой отец пришел бы в восторг, если бы подозревал, что вы ухаживаете за мной и просите моей руки.
-- Тогда я отказываюсь понять что-либо! Откуда же берутся эти препятствия для моего счастья?
-- От вас самих, от одного только вас, дон Фернандо, -- ответила она с грустью.
-- Меня?! О! Вы будто нарочно терзаете мое сердце, донья Флора!
-- О, дон Фернандо!
-- Простите, донья Флора, простите, я сам не знаю, что говорю! Сжальтесь надо мной, я с ума схожу, одно слово, одно-единственное, умоляю вас, чтобы я знал, чего мне бояться, на что надеяться.
-- Увы, дон Фернандо! Это слово жжет мне сердце, оно срывается у меня с губ, но...
-- Что же?
-- Я не могу произнести его.