-- Ах, Флора, моя возлюбленная Флора! -- сказал он тоном нежной укоризны. -- Что же я сделал, чтобы вы говорили мне подобные вещи?
-- Я страдаю, Фернандо, меня терзает ваша неблагодарность, ваше ослепление, а вы словно удовольствие находите в том, чтобы я страдала еще сильнее.
-- Вы страдаете, Флора!
-- Оставим это, друг мой, еще не время открыть вам глубокую рану сердца -- увы, целиком принадлежащего вам!
-- Разве я не могу требовать своей доли в ваших страданиях?
-- Нет! Есть глубины, в которые вам проникать еще нельзя, тайны, которые принадлежат не мне одной.
-- Кажется, я понимаю...
-- Друг мой, -- с живостью перебила она, -- поверьте, вы ничего не понимаете.
Наступила минута молчания.
Общество, все еще с губернатором и капитаном во главе, который вел под руку донью Линду, возвращалось теперь на верхнюю палубу судна, после подробного осмотра его внутреннего устройства.