видел перед собой лишь смертельного врага.
Маркиз упал со шпагой противника, воткнувшейся ему в горло.
Почти мгновенно граф Сьерра-Бланка стал в позицию.
-- Убейте же и меня! -- крикнул он резко.
-- Постараюсь, сеньор, -- последовал грубый ответ.
На этот раз бой был продолжительный и ожесточенный. Оба противника были мастера фехтовать. Утомленный предыдущими стычками, Гастон утратил добрую долю своего проворства. А Сьерра-Бланка, хладнокровный, методичный, рассчитывал каждый удар и не давал противнику поразить себя, извиваясь вокруг него как змея; шпага его составляла как бы непроницаемую броню.
Гастон понял, что погиб, если не переменит тактики. Он мгновенно напал на противника, сильным ударом отразив его шпагу, ринулся вперед, прежде чем тот имел время дать отпор, и всадил ему лезвие прямо в сердце.
Граф упал, даже не вскрикнув; он был мертв.
Четыре врага теперь лежали у ног Гастона бездыханные.
-- Исполнил ли я свой долг, как человек храбрый и дворянин? -- спросил он, воткнув в землю конец шпаги.