Не колеблясь более, индеец снял растянутую на четырех шестах из тростника оленью шкуру, которая заменяла в хижине дверь, потом посторонился и, нагнувшись к двум своим спутникам, которые неподвижно стояли за его спиной, произнес тихим и вместе с тем звучным, мелодичным голосом:
-- Войдите, господа, в мое смиренное жилище, здесь вы в полной безопасности на все время, пока вам угодно будет оставаться под моим кровом.
Спутники вождя прошли мимо него и очутились в хижине. Тот опять заставил отверстие щитом из оленьей кожи и снова свистнул.
-- Что вы делаете? -- поинтересовался буканьер.
-- Даю приказание, чтобы нас стерегли, -- спокойно ответил вождь.
-- Переоденемся, -- предложил Мигель, -- никогда нельзя знать наперед, что может случиться, надо всегда быть настороже, это очень важно!
-- Хорошо сказано, братец, ей-богу! Это похвальная предусмотрительность.
-- В такой экспедиции, как наша, -- произнес Мигель Баск внушительно, -- когда самое меньшее, чем можно поплатиться, это головой, необходимо помнить, что прежде всего не следует пренебрегать...
-- Чем? -- перебил со смехом его товарищ.
-- Деталями, брат, деталями. Правда, мы оба говорим по-испански, словно уроженцы Кастилии, но не следует забывать, что испанцы есть и в числе Береговых братьев, хотя их совсем мало. Надо перехитрить хитрецов, испанцы чуют буканьера за десять миль вокруг, у них особенный дар узнавать их безошибочно; нам надо быть тем бдительнее, что мы одни во враждебном краю, отрезаны от всякой возможной помощи, а между тем нам предстоит столкнуться с мастерами своего дела и малейшее упущение или забывчивость могут погубить нас безвозвратно.