-- Знаешь, я очень боюсь, и не без основания, поверь мне...
-- Ах, сеньор, две вещи вечно неразлучны с вами.
-- Какие, милый Мигель?
-- Неистощимый запас всяких прилагательных и весьма крупная доза трусости, которую вам не переварить за всю вашу жизнь.
-- Да, да, что касается первого, то этим я горжусь, это доказывает мои обширные познания в нашем богатом оборотами наречии, что же касается второго, то это появилось у меня в ту пору, когда почти все мы были поражены этим недугом в Буэнос-Айресе, и...
-- Молчите! -- прервал дон Мигель, когда они приблизились к концу улицы Балькарсе. Затем они уж молча и покойно продолжали путь вплоть до реки, где в самом начале улицы Кочабамба остановились у дверей маленького дома.
-- Оглянитесь осторожно и посмотрите, не идет ли кто за нами! -- сказал дон Мигель.
Трость с драгоценным набалдашником немедленно упала на землю и покатилась назад, по обыкновению дона Кандидо Родригеса, когда он желал обозреть местность.
-- Никого, милый мой Мигель! -- сказал он, поднимая трость. Молодой человек вытащил из кармана ключ и, отворив им дверь, пропустил вперед своего спутника, а затем вошел и сам. Дверь он снова запер на ключ и положил его в карман.
Дон Кандидо вдруг стал бледнее своего белого шарфа.