-- Такое, которое бы подтвердило мне то, что угадывает мое сердце! -- сказал он, снова овладев крошечными ручками молодой женщины.
-- О нет, довольно, сеньор! Довольно, -- прошептала она, тихонько освобождая у него свои руки и закрывая ими лицо.
Душа ее была в смятении, знакомом большинству женщин, когда их сердце хочет высказаться, а уста упорствуют в молчании.
-- Эрмоса, -- продолжал дон Луис, -- вы должны мне позволить, быть может последний раз в моей жизни, принести вам клятву в том, что вам я посвящаю всю свою жизнь, вам, моей первой и единственной любви!
Донья Эрмоса ласково опустила свою руку на плечо молодого человека, глаза ее светились любовью и нежностью, а на губах мелькала чудная улыбка, она молча указала на упавшую на ковер розу.
-- А! -- воскликнул дон Луис, завладев цветком и поднося его к своим губам. -- Вы мне дарите эту розу, Эрмоса?
-- Сегодня нет, -- ответила она, взяв ее из рук дона Луиса, -- сегодня мне этот цветок еще нужен, но завтра я вам отдам его.
-- Но цветок этот -- моя жизнь, Эрмоса, почему вы хотите отнять его у меня?
-- Ваша жизнь, дон Луис? Довольно, Бога ради! Не говорите ни слова больше! -- сказала она, немного отдаляясь от него. -- Вы не поверите, как меня это мучит, -- продолжала она, -- этот цветок, выпавший у меня из рук в то время, когда вы говорили о своей любви!.. У меня возникла ужаснейшая мысль, и страх овладел моей суеверной душой... довольно! Довольно! Прошу вас!
-- Полноте, кто и что теперь может помешать нашему счастью?!