-- Потише, кабальеро, потише вы сегодня никоим образом не будете сопровождать сеньору, тем более в двенадцать часов ночи.
-- Но как же сеньора поедет одна?
-- Разве возможно, чтобы ты ехал с нею в ночь двадцать четвертого мая? -- продолжал дон Мигель, пристально глядя на своего друга и делая ударение на последних словах.
Дон Луис потупил взор, но донья Эрмоса сразу поняла, что в словах дона Мигеля кроется какая-то тайна, и обратилась к нему с вопросом.
-- Могу я узнать, чем отличается ночь двадцать четвертого мая от любой другой ночи для сеньора, который хочет сопровождать меня?
-- Замечание твое весьма основательно, милая Эрмоса, но есть вещи, которые мы, мужчины, не можем сообщать вам!
-- А, дело касается политики!
-- Возможно!
-- Я, конечно, не имею ни малейшего права требовать, чтобы этот кабальеро сопровождал меня, но мне кажется, что я имею право попросить вас быть осторожными.
-- Я тебе ручаюсь за Луиса!