-- Дорогой доктор, вы привезли все, что вам может понадобиться для перевязки, как я о том просил вас в своем письме?
-- Кажется, да, -- отозвался доктор, раскланиваясь с доньей Эрмосой, -- мне понадобятся только бинты.
Дон Мигель многозначительно переглянулся с молодой женщиной, которая тотчас же вышла из комнаты.
При первом взгляде на эту страшную рану выражение глубокого огорчения омрачило лицо доктора. Более пяти минут он внимательно изучал рану, вглядываясь в порванные и рассеченные мускулы внутри глубокой широко раскрытой раны.
-- Да, это ужасный удар! -- воскликнул он. -- Но ни один из сосудов не пострадал; это только разрыв тканей и больше ничего, -- добавил он и стал промывать раны и делать перевязку с особым вниманием и осторожностью, стараясь не причинить напрасной боли раненому.
Вдруг послышался конский топот у самого крыльца дома. Все подняли головы и внимательно прислушивались, кроме доктора, который невозмутимо продолжал свое дело.
-- Хосе, вы ему самому прямо в руки передали мое письмо? -- спросил дон Мигель.
-- Да, сеньор.
-- Ну, в таком случае пойдите посмотреть, не может быть, чтоб это был кто-либо другой, а не мой слуга.
Минуту спустя Хосе вернулся вместе с юношей лет двадцати, не более, у него было умное лицо с черными как уголь глазами и волосами; несмотря на сапоги и черный галстук, в нем сразу можно было признать сельского жителя, настоящего обитателя степи -- гаучо.